Петербург. Путепровод на проспекте Стачек.

IMG_0058

Слева, за старинным довоенным забором корпуса Кировского завода. В заборе, местами, есть небольшие "форточки", через которые можно было не только подключить дворницкий шланг, но и передать на завод водку. Обычно, посылали "гонца" и шли, например, ко второй "форточке" от угла, ждать ...
Я сдуру устроился после дембеля на Кировский завод, проработал месяц и ушел. Морской воздух Балтики звал меня. На таких крупных заводах типа Кировского, ты оказываешься в состоянии мощной психологической зажатости, для меня совсем невозможной: Теснота, гром железа, шипение аргонной сварки, чад; проползающая над головой сквозь дым ферма цехового крана, с листом железа, который, возможно, оказался лишним еще при постройке броненосца "Ослябя", (железо не чует времени)... Не, я оттуда свалил.
Хотя, в такой вот жесткой зажатости и возникает особый вид гомосапиенса, еще отчаянно отстаивающий такие ценности, как дружба, - пролетариат Петербурга.
"Сидели мы как - то со своим цеховым другом Н. у него на Крюковом канале, смаковали портвейн малыми стопочками да играли в шахматы. "Куда ты пойдешь?" - говорит его жена, - оставайся у нас, я тебе на полу постелю..." Ночью встал по нужде, только отошел в сторону туалета, а на мое место старинная люстра сорвалась, со всей лепниной..."(Е.Костин). Люди объединены пожизненно своим муравейником - цехом, и все звуки здесь, как звуки оркестра совсем не случайны - каждый делает свое дело: сверлит, напряженно высекает сноп искр вертящейся шлифмашинкой; включает, наклонясь шпидель станка и шпиндель этот, может быть, в рост человека, медленно начинает разгон. Сосредоточенно глядя, доверяясь рукам, токарь подводит резец ...
Жизнь - делание. Потом, обязательно, смерть. Оглянешься назад, а там, в дымке прожитой жизни только этот цех и есть. Жизнь - целостность. Пусть не испробована огромная толика щекотки, которую может предоставит жизнь, пока живешь ... От таких мыслей помереть можно раньше срока, и, лучше всего, здесь, занять руки ...

Красивый железнодорожный виадук, облицованный гранитом, поминаем во многих документальных лентах, посвященных блокаде. Тогда, по проспекту, по трамвайным путям ходил вместо трамвая, от Нарвских ворот, маленький паровичок. Под мостом был проверочный пост. От него уже начиналась прифронтовая полоса. Здесь стояли чекисты и проверяли документы, трясли полумертвого ленинградца. Военное время - не шуточки. Однорукие "дяди Пети" с чемоданчиками сигнальных ракет - реалии тех дней, (см. кино "Зеленые цепочки" с молодым еще Павлом Луспекаевым)
Эти два вознесшиеся над виадуком путепровода справа и слева, вижу впервые, давно здесь не был. По ним летят сейчас невидимые отсюда автомобили, и философия жизни у них совсем иная. Труба путепровода, указатели выбора скоростей, заправки, шаурмы с неизменным таджиком, Города совсем и не видишь уже...

Ароматы Обводного, 70 годы ...

обводный канал американские мосты.
Обводный канал Петербурга. "Американские" мосты.

Обводный канал - это рукотворная протока дельты Невы, прорытая в 18 столетии, огибающая тогдашний Санкт Петербург.
Обводный предполагался как еще одна транспортная артерия города и как "компенсатор", снижающий уровень воды при наводнениях. Как "компенсатор" канал не сработал, на поднятие вод он не оказал никакого влияния. Как транспортная артерия он интенсивно служил в годы, когда городу  требовалось огромное количество дров. Сейчас редко встретишь на Обводном какое судно. В основном, канал и сейчас используется как сточная канава.
Воды Обводного, несущие свои ароматы, медленно движутся в сторону Екатерингофки мутным тинистым потоком. Каждый в отдельности, аромат самоценен и властителен, как, некогда, аромат табака с фабрики имени Урицкого царствовал над средней частью Васильевского острова, - там он приветствовал вас еще от Невы, от моста Лейтенанта Шмидта. При впадении Обводного канала в Екатерингофку его ароматы окончательно смешиваются, и  уходят в залив "симфоническим" цельным потоком. В густой единой гамме запахов преобладает природный аромат пивного сусла с завода Степана Разина. Бывало, пробираешься поздним вечером к себе на Гутуевский остров вдоль древней высокой стены пивзавода, и, мощные "лошадиные" запахи обволакивают твое сознание чем – то родным и истинным, уводящим прямиком в восемнадцатое столетие.
В стене, на уровне груди было небольшое оконце, вечно раскрытое, где можно было видеть громадное помещение с древними сводами, пол которого представлял собой один неглубокий, по щиколотку, бетонный бассейн. Сквозь нежаркий сырой пар мутно светили лампы, женщины в резиновых сапогах, перекликаясь, бродили по сплошному слою плотно рассыпанного ячменя, ровняли его, поливали горячей водой из шланга. Здесь ячмень прорастал, становился солодом, из которого и варится пиво.
Тут же, по Курляндской улице, идущей вдоль Обводного находилась парфюмерная фабрика, сбрасывающая в канал свою толику ароматов. Смешиваясь с ароматами пивзавода, возникала ароматическая дурь с тонкими «морозными» интонациями парфюма, заставляющая живот урчать, а голову кружится. Венчали эту ароматическую композицию ароматы копченой салаки с коптильной фабрики. Вся эта экзотическая композиция зиждилась в свою очередь на ровном и мощном  фоне резино – технической вони, спускающейся по каналу сверху от «Красного треугольника».
Воды Обводного канала ленивые, будто совсем стоячие. В том, что течение все – таки было в Обводном, я убедился однажды, стоя на трамвайной остановке у Балтийского вокзала. Испод моста, в слое плывущего мусора показался утопленник. Одетый по  – зимнему, хоть стоял, кажется, май, в телогрейке и шапке – ушанке, плотно  натянутой на голову, в ватных штанах, и валенках; как и положено утопленнику, он плыл лицом вниз, являя собой  целостность с этим облаком мусора. Народ и бровью не повел, хоть смотрели на него многие …

Вот, он медленно скрылся, накрытый мощным солнечным бликом, отраженным от стеклянной стены с той стороны канала, вот – опять показался; и, медленно ушел в темень, под другой мост …

Далекое - близкое. Народная картинка в духе Ватто.

Антуан Ватто
Антуан Ватто "Путешествие на остров Киферу". 1717г.

На переднем плане гипсовый, "садово - парковый" пионер с трубой. В коротких штанишках с лямками, крепкий лобастый мальчик; отставя горн, подбоченясь, он смотрит на небо. По ту сторону илистого пруда, под огромным деревом машинист паровоза Мостыгин обнимает свою подругу. Он - в черном форменном френче, в очень широких суконных брюках навыпуск, в новенькой, с молоточками, черной фуражке. Она надела лучшее платье из ситца - голубое, в белый горошек. На голове высокая прическа валиком, на руке ридикюль с золотыми шарами, на ногах - сандалии цвета бордо, при белых носочках.
 На мыске за кустами, на ящике от кабачковой икры сидит рыболов в круглой зеленой шляпе. Он глядит то на свои поплавки, то вдаль, на крышу депо за сиренью, где, паровозы - властелины пространств наполовину выкатились испод арок гигантских ворот. Видно, как один воздымает ввысь тугой белый султан. Очевидно - ревет, призывает Мостыгина, злит рыболова. Другой, напружась, роет яростным паром щебенку под рельсами. Вдали, в трепещущем знойном мареве зреют огни светофоров.
Подсудное дело - Мостыгин не слышит гудка ...
Но, ветер грянул с полей! Не разбирая дороги, вовсе не по ходу движения поезда, - взвихрил окурки, рванул красным флагом на крыше, заколотил по стене усатым портретом Сталина, взъерошил крону гигантского тополя над головами наших любовников ...
Пионер, улыбаясь, уставя в небо белые бельма, делает медленный разворот, поднимает трубу.

Ближе к вечеру.

Я - пенсионер, сижу дома со своим диабетом и прочими немощами. Дали пенсион по самой низенькой планочке. Чистыми на пропитание, одежду и развлечения получается три(!) тыщи с небольшим в месяц. Но странно, как вышел на пенсию, даже в долг стал давать соседям по мелочи, (Часто, не возвращают, засранцы, забываются и опять просят). Но это преамбула. Сидя в комнате слышишь какой - то ветер на улице, человеческие крики, иногда "по - серьезному", но все это уходит, как приходит. В последнее время интуиция моя почувствовала дискомфорт, как в девяностые, когда жили "на волне", по словам едкого В.В.Розанова, который писал, что, "вот говорят - голод, голод, а все луковка во щах!" Правда, сам он, к сожалению,  "слетел" с этой "волны", - умер вскорости в Троицком посаде (в 1919г.) от недоедания, Горькому писал перед смертью, что "творожка хочется". Говорят, на месте его могилки сейчас котельная.
На днях, как - то, заметнее стало неблагополучие в воздухе, как унылая степь  расстилается, какое - то бессилие, будто воздух "сдули". В историческом пути - развитии государства такие прецеденты - "снижения", обозначают ритмический спад и предполагается очередной накопившийся исподволь импульс, вроде импульса первых пятилеток , когда у народа кости трещали, но все были рады накатившему новому! Сейчас же, на носу выборы, в руководстве страны понятная творческая апатия, и потому яркого импульса не случится. Степь понизится незаметно, начнутся унылые солончаки, мелководные горько - соленые озера, усыпанные белым утиным пухом ... Народ опять усиленно повалил за бугор.  Но там, ведь, обстановка иная, даже не обстановка 90х, когда гарантированно была работа по мытью унитазов и чистки картофеля. Конкурент был не тот.  Стыдуха, какая стыдуха ... Какая блестящая работа проведена с нашим народом, чтобы напрочь отвадить его от родной страны! Во времена сталинских пятилеток никого не выпускали, но и тонкой капиталистической прослойки - жира, оттягивающей на себя творческий импульс народа небыло. не пробуксовывало ... Впрочем, плеваться, наверное, не стоит - это часть незаметного внешне процесса, имя которому Промысел Божий,
И т.д.,

Открытое письмо президенту.

Уважаемый господин президент!
Воздушный океан, в отличии от океана морского, по – прежнему пустынен, как и сто лет назад. Натужно летают устройства, под техническим названием «аппараты тяжелее воздуха», строго управляемые с земли многочисленными службами, зависимые от многих инфраструктур – связь, аэродромные хозяйства и многое другое. Несмотря на внешний лоск и комфорт самолета, все здесь давно покрывается нежной архаической копотью "вчерашнего дня", здесь потолок в освоении воздушного океана. Для его дальнейшего освоения необходимы «аппараты легче воздуха». Актуальность их возрастает, это чувствуют специалисты, но, судя по открытой информации, каких – то ярких подвижек здесь не видно. Скорее всего, плотно закрыт кран финансирования. Удел наших воздухоплавателей - полеты на безвольно летящих воздушных шарах на горячем воздухе, легкие «мягкие» моторные аэростаты с гондолами на пять человек. Дирижабли большой грузоподъемности, не зависимые от наземных служб, пересекающие наши просторы с невиданной свободой, могущие зависнуть в любом месте над любым объектом; дирижабли с регулируемой плавучестью, несущие в своем чреве танковую роту, мотострелковый батальон, шныряющие над самой поверхностью над лесами, степями и болотами,  пересекающие под любым углом морские заливы ... Еще Нобиле считал Россию (СССР) идеальным пространством, где бы доминировали дирижабли. Судя, по всплываемым иногда роликам в Ютубе, в США давно идут какие – то работы над созданием аппаратов легче воздуха, явно рассчитанных для применения в военных целях. Опять привычно останемся в аутсайдерах, будем платить большие деньги более расторопным товарищам?
С уважением Суздальцев Варфоломей Владимирович,

Раневская Ф.Г. "Шо Вы грите?" ("Шторм" Манька-спекулянтка)



МАстерская игра Фаины Раневской в "Шторме" Билль - Белоцерковского. Искал вариант пьесы, где эта героиня  Фаины Георгиевны была бы развернута во всей полноте, но, в одной редакции, этот блестящий эпизод вообще вырезан, в другой - показан, но очень ущемленно. Там Маньке отведен совсем другой образ. А ведь, многие ходили тогда на этот спектакль только ради "Маньки - спекулянтки" Раневской. В этом варианте пьесы, ссылку которой я тут представляю, и которую я только что просмотрел, председатель ревкома твердой рукой подписывает приказ о расстреле на месте торговцев тифозным бельем.  Здесь Манька, даже не появившись на поверхность, была расстреляна в утробе местной ЧеКа.
https://youtu.be/4q9NFWfwfls
Эта пьеса, вроде бы насквозь пропагандистская, затрагивает то актуальное, что по - прежнему бередит многие души, что очищает внутреннее наше социалистическое  - советское ( у кого оно осталось) от нынешнего липкого и навозного. Становление новой формации, невиданной страны сильных и красивых людей! По нынешним меркам - сплошной идеализм,  но по ходу съемки спектакля хорошо видны лица людей 1972 года, искренне переживающие развертывание  сюжета.  Никакой "перестройки" в душах этих людей в конце 90х небыло, они (в т.ч. и ваш покорный слуга) в ней не нуждались - было преступное  технологическое навязывание им чуждых устаревших идей - моделей капиталистической формы жизни. Как часто бывает на пути становления нового, случился ритмический временный сбой в формировании этого нового строя, который потом нагонит, грядет, - обновленный и мощный, теперь уже навсегда!
Оригинальная, новаторская постановка (1972г.). Блестящая игра многих знакомых артистов. В главной роли Леонид Марков.

The Sacred Lenin Banner



Сильная, красивая музыка!
Пару раз послушай, и она долго потом развевается в памяти как тяжелое знамя!
Что - то от древних византийских распевов времен Василия Великого и Иоанна Златоустого ...
Владимир Дашкевич удачно стырил отсюда один мотив и сделал из него незамысловатую строевую песню, которые,
бывает, ротные умельцы сочиняют сами и передают потом по наследству следующим поколениям призывной молодежи. В "Собачьем сердце", рота идет в баню с чистым бельем под мышкой, равнодушно и ровно пересекая трамвайные пути и ямы с талой водой:
"Чу - чу - чу! - стучат - стучат копыта ...
"Чу - чу - чу! - ударил пулемет,
Белая армия наголову разбита,
Красную армию никто не разобьет!"