"Пропал дом ..."

Эта фраза профессора пришла мне на ум сейчас, когда смотрел видео о встрече Меркель и Путина, их взаимные выступления перед прессой во дворе замка Мезеберг. Трехэтажный дом со скромным фронтоном - какой уж там "замок" ... Но, если представить, что на этом небольшом булыжном плацу маршировали еще удальцы Фридриха Великого в остроконечных"гренадерках" и париках, обсыпанных рисовой пудрой, то и зауважаешь этот скромный"замок", как и все прочие "камни Европы". Но, от прежнего парадиза только булыжник и остался. Все остальное забелено новой известкой. Где побуревшие стены, где черепица, "протравленная безжалостным щелоком "вечного" неба"? Постмодерн, его пренебрежение эстетическими ценностями прошлого, пролез и сюда.
Можно в одночасье содрать "патину", которая нарастает веками ...

Памятник Александру Третьему.



Помнится, в середине семидесятых, в Русском музее, переходя по подвесному переходу из корпуса Бенуа в основной корпус, можно было увидеть мельком, сквозь щелочку в складках порьеры захламленный двор, и, среди этого бурелома чугунную кубанку и покатые плечи "державного основателя великаго сибирскаго пути". По реальному возникновению и водружению на постамент, над памятником только и висела как дым проблема "Куда бы пристроить его с глаз долой?". Когда памятник был открыт и освящен, все ахнули. Конфуз был великий - на глазах, считай, все это отливалось и возвеличивалось, а выявилась в реальности сомнительная по своему назначению (быть всенародно созерцаемым памятником), работа. Многие, в том числе и в царствующей фамилии восприняли монумент политической карикатурой.
Как могло произойти такое, как просмотрели? По пути от эскиза, представляемого на конкурсную комиссию и реальным монументом такое бывает нередко. Увеличенная в размерах скульптура обретает вдруг свойства, совсем не предусмотренные. В эскизе "салонного" размера эта работа князя выглядит как круто заряженная энергией композиция, очень здорово вписанная архитекторами в ланшафт площади, выгодно перекликающаяся с арками Николаевского вокзала, с объемами и вертикаями Знаменской церкви справа. Перспектива Невского проспекта "сочилась" сквозь его выразительный сильный профиль.
Конь и человек. Россия и император ее. Этот рычащий, тупо роющий землю очумелый битюг может сейчас разогнуться и разнести здесь все, но, грузно сидящая на нем, колыхающаяся "многоэтажная"  фигура Александра выглядит "мерцающим" стабилизирующим фактором на массивном, слитом с конем основании, по принципу китайского болванчика, где колыхающаяся головка вызывает дополнительное чувство устойчивости. По преданию, позирующий на коне натурщик, какой- то городовой, похожий на императора, вообще не умел ездить верхом, (что, конечно, редкость для 19 столетия) и эта зыбкая робость чувствуется за внешней вальяжностью.
В салонном варианте выходят в первый ряд замечательные формальные качества скульптуры, И в реальном "памятниковом" виде эти качества тоже хорошо видны, но, чудищу- публике нужно еще многое другое, а в первую очередь, "уважение" к ней, шаг к ней навстречу. А князь Павел плевать хотел на все это ...



В искусстве выгодной подачи скульптуры, все зиждется на работе архитектора. Возносящий памятник подиум и воздух, который будет потом его окутывать, - эти элементы должны составлять с памятником одно целое. На площади монумент возвышался на густо - красном "комоде" валаамского гранита: "Стоит комод, на комоде - бегемот ..." - едко подметили современники - зубоскалы ... Повторюсь,частное видение и оригинальное раскрытие образа тогда сильно и непримиримо пошли вразрез с традиционной, вековой памятниковой "вилкой".
В 90е, памятник притащили сюда, во двор Строгановского дворца, Здесь ему явно тесно, но есть попытка отойти от общественного и целиком погрузиться в частное, - рассматривать монумент в его художественном смысле. Вероятно, здесь ему и стоять долгие годы.. Отсутствие "комода" эдесь ему даже идет на пользу, он максимально приближен к зрителю ... Наверное, и Трубецкой был бы рад такому решению...

Collapse )

Петроградская сторона, август 10 - го, все тот же зной ...



Ждановка - если строго, не речка, хоть и имеет собственное название - как Фонтанка, Карповка или Мойка. Она- один из протоков дельты Большой Невы. При такой "густой жаре" и лезть бы в воду - в Питере ее хоть отбавляй, а не моги - тут же прилетит катер на подводных крыльях с озабоченными ментами и выпишут тебе штраф за то, что в воду залез. Человек прежних времен вытянул бы лице свое: "Нахер, нахер ... Пусть у вас тут и айфоны всякие, а в воду не залезть даже, - нет, у нас, при Бироне (или матушке Екатерине, или Сталине) - лучше..."
Да и говоря откровенно, при Совдепии вода гораздо грязнее была, а никто из властей такого ража заботливости не проявлял.



Петровский остров. Этот длиннющий проспект упирается в ворота яхт - клуба.









Очумляющий и тягучий, зной висит ...

Не волоку в этом деле, ребята.

Как отрегулировать качественно по цвету, насыщенности и прочему новый дисплей? С демонстрацией фото в среднем справляется, но когда доходит дело до настоящей работы - демонстрации живописи, полностью беспомощен, врет, не "держит" цвет. Вдобавок, документации никакой.

Два букета Роберта Фалька.



Истории написания их я не знаю. Первый, скорее всего, из времен, когда Фальк только приехал в Париж. Его живопись того времени характерна плотностью и слитностью, тяготением к объединяющему все серебристому серому, отчего картина наполняется мерцающим воздухом, а "главные герои" становятся быть своими качествами только предлогом к разворачиванию картины. Вместо букета на окне и сада за ним, мог бы быть городской пейзаж или интерьер с женской фигурой ... И, Все бы так и переливалось и мерцало, как темный персидский ковер в сумерках ...



Если в верхнем натюрморте была поставлена задача передать светоносность пространства и букета внутри него, то нижний решен по - другому. Доминируют здесь сами формы букета, не сильно касающиеся воздушного "виртуального" пространства только своими верхними "лопастями". Ваза внизу и белый сотейничек остаются с "заявками" на объем. Но и здесь продолжаются членения картины на "кластеры". Сотейничек "разговаривает" с листочками слева и ничего более знать не хочет. Ваза- "бидон" стоит крепко на поверхности стола, но и она и стол образуют особую структуру - конструкцию, тяготеющую к "плоскостности" ...
Сама цветовая гамма с накрывающим все сиреневым уводит, лично меня, к шифанеру бабушки Варвары в ее тенистой комнатке. Там, в стеклянной створке была выставлена картинка подобная этой. Только цветовое решение там развивалось по другому сценарию - там сиренево - синий был отодвинут, а основная борьба шла между насыщенной по тону "изумрудкой" и плотным розово - красным... Но,и тут и там, образы каких- то дам древности, их духов ароматы мерещатся мне...
Дом стоял на обрыве огромного оврага, который спускался к пойме Ишима; на той стороне извивалась дорога с полосатыми столбиками, Серега - друг моей тетушки Кати - казачки - красавицы колотил боксерский мешок, подвешенный в дверном проеме сарая. И, наколотил - таки, тогда стал чемпионом города Петропавловска в каком- то весе, в каком- то далеком, пятьдесят девятом - что ли, году ... 

Роберт Фальк "Чайхана"



В эвакуации, в Узбекистане, Фальк не опустил рук и продолжил свое творчество. Перед самой войной Фальк вернулся на Родину из длительной командировки во Францию. Там был успешным живописцем, были соблазны и предложения остаться в Париже, богатые американские почитатели предлагали благополучную жизнь в Штатах. Но дома оставались старенькие родители, любимые люди ... Вернувшись, встретил здесь холодный прием, сделал в Москве малоизвестную в широкой публике выставку, хотя, новаторский талант Фалька тогда был хорошо известен. Потом война и эвакуация.

Николай Петрович Крымов.



 "Солнечный день в июне" 1947.

Николай Петрович был по жизни мощным крупным мужчиной, мог говорить веско и убедительно - преподавание поспешествовало этому. Прекрасно играл на бильярде, был другом многих известных лиц своего времени, душою многих московских "компаний". Ученики его составляют классику русской советской живописи: Юрий Кугач, Николай Соломатин, Владимир Левик (известный, в последствии, как выдающийся переводчик, но, в годы своего обучения у Крымова подающим большие надежды студентом - живописцем) ...
Николай Крымов рано заявил о "своем" пути в живописи, И, живописи, исключительно пленерной. "Как- то, под Звенигородом, под вечер, уже заканчивая работу, я закурил и навел, случайно, огонек горящей спички на темную полосу леса, затем - на освещенное пространство ... Огонек спички оказался отличным "камертоном" в живописи!" (Здесь я свободно пересказал письменную речь Николая Петровича). По воспоминаниям его студентов, "мы тоже были увлечены этой "находкой" нашего учителя и определенно, сожгли все свои пальцы."...



Учебная таблица градаций света и живописного тона на конкретном пейзаже, походя написанная Николаем Петровичем для студентов, ставшая сама по себе шедевром.

2. Лукас Кранах Старший. "Усекновение главы Иоанна Предтечи". (Мф. 14:1 - 12), (Мк. 6: 14 - 29).



Картина сама по себе какая- то не кранаховская, мрачного, кровавого колорита. "По замашкам вроде фраер, но не фраер - это точно ..."- как сказал бы Костя Сапрыкин. От кранаховского на картине только тот самый "сказочный" задник, да спектрально синее небо... Может быть, он и противопоставлен здесь ужасному действу на переднем плане, именно так и работает, будто есть где- то сейчас безмятежная тихая жизнь, но она в одночасье откатилась далеко вдаль...
Главный герой здесь палач: "Мне ненавистна моя работа, мой меч - это меч правосудия, а тут - не пойми что ... Нате ... " - будто говорит он со смущенным достоинством,- я здесь не виноват...", и кладет, взяв за волосы им сейчас отсеченную голову на оловянный поднос, на руки, еще не узнавшие тяжести страшного груза. Саломея - плясунья, верная дочь, скромница - губки бантиком:" Это мама меня попросила ..." "Мама", рядом стоит, мстительно и оцепенело, мелким женским прищуром глядит на содеянное ... Позади нее колыхающееся стадо ее товарок - цесарок, с колыханием круглых голов, кичек, жирных покатых плеч. Это женское стадо здесь вроде бы само по себе, занято только собой... Под копытами лошадей пятки лежащего тела Крестителя, Ирод в необъятном золотом тюрбане, верхом, неуверенно и недоуменно указует пальцем на всю эту сцену:"Я не хотел этого, и в мыслях небыло у меня лишать его жизни .. Сколько раз я спускался к нему в подвал и разговаривал с ним.Хотел, вообще, его отпустить ..." "Неет- веско рубит ладонью какое- то "исчадие" сбоку, явно - историческое лицо,явно - реальный портрет, современник Кранаха - Если уж решил, то решил ..." ...

Пьер Боннар. "Сад".



"Поздний" Боннар. Выход на "китайское" видение "большого в малом". Тропинка, дикие травы, лазоревый кусочек неба вдали складываются в полуабстрактную композицию - "ковер". Каждый член, каждый иструмент этого симфонического оркестра самостоятелен, живет "своей" жизнью. Его индивидуальная жизнь достойна отдельного  длительного смотрения - созерцания - см. те же листья крапивы. Но все эти элементы, образуют своими "зацеплениями" друг с другом дополнительные "отношения", которые и составляют этот целостный живой бесконечный  "оркестр" ...