Предавнее совецкое, милое сердцу. (Из старого).

... Как - то, вечером, крепко выпив, пошли мы с приятелем вместо занятий в вечерней школе на танцы в "Мраморный"* Я начал знакомиться с девушкой, а мой приятель куда - то исчез. Один знакомый говорит мимоходом:"Твоего друга в туалете пятеро пи*дят!" Исполненный решимости врываюсь туда, и вижу, что если кому и нужна помощь, то не моему приятелю. С выражением лица совершенно тупым, он, накрепко заученными в морпехах движениями, самозабвенно расправляется с этими бедными пацанами, не давая им разбежаться. Вдруг заходит небольшого роста милицейский старшина с брюшком, добродушный, уже пожилой, в простой опрятной фуфаечке. Он что - то сделал моему приятелю. Тот мгновенно обмяк и стал сгибаться, будто из него начали выпускать воздух. Старшина был специалистом своего дела. Я был "кривой", и если бы сознался, что я его кореш, меня тоже бы "замели". Просто, стоял рядом и сокрушенно качал головой как запорожский казак ...


* Популярный в советское время танц. зал на Васильевском острове.

На Васильевском острове, у Академии ...



  Тогда,
  Со стороны Красного Села "оно" сюда прилетело, подарочек "культурной" Европы ...
  Мигнуло черным, по касательной хряснулось в скулу этой плиты,
  Взвилось!
  И, может быть, к счастью, улетело в Неву, не причинив никому вреда?...

    (из старого).

Ржавый "грек", кубинский сахар "навалом", победное стояние у причала.

 В советсткое время Балтийское морское пароходство было самым мощным в Союзе, и своими морскими дорогами было самым разветвленным по всему миру. Кубинский сахар-сырец, бразильский кофе, аргентинская шерсть и мясо, африканские какао-бобы, австралийская шерсть, баранина и мокросоленые шкуры из Новой Зеландии, промышленные товары и оборудование из Америки, из всех портов Европы - само собой, и много, много другой всякой всячины сходилось в Ленинградском морском торговом порту, на нашем втором грузовом районе. "Ну, как работали сегодня?" - спрашиваю соседа по общаге Саню Захарова. "Хапнули сегодня неплохо на шерсти, очень даже неплохо - два "комплекса" отработали ... Но, - говорит мечтательно Саня, - завтра идем на алюминий, вот там - да, должны хорошо рубануть!". Следует отметить, что на алюминии в то время была какая-то технологическая ерунда, которая здорово шла в пользу грузчицких бригад - платили на алюминии по расценкам обработки товара россыпью, тогда как "люминь" давно уже шел увязанным на заводах в красивые пакеты, которые любо-дорого было цеплять на причале "по четыре" длинными стропами - "подвирками"...
Но, не все коту была масленица. Был случай, когда, говорят, на Кубе наш морской агент устроил "козу" - зафрахтовал под сахар "навалом" судно - ржавого облезлого "грека", который уже давно искал смерти в океанских волнах, чтобы превратиться в жирный материальный пакет страховки. Кроме этого, здесь крылась еще одна большая халява для греческого судовладельца - в Ленинградском порту сахар "навалом" никогда не обрабатывали. Обычно, сырец идет в джутовых плотных мешках, которые сами по себе, вероятно, имели ценность, и на соблазн съэкономить на них кубинцы клюнули. Вообще, веских причин транспортировать сахар в мешках имеется множество, одна из которых собственная влажность сахара-сырца. Пока судно идет через Атлантику, испытывая все виды качки, мешки с сахаром, успевают обрести в трюме плотность цемента и принять формы, порой очень диковинные. Задача докера - отделить каждый мешок от общего монолита, поднять краном из трюма и разместить с удобствами внутри вагона. И это при условии, что расценки здесь давно уже "срезаны" предыдущими поколениями грузчиков и нет никакого резону рвать здесь пупок. По преданиям, капитаны судов, для убыстрения обработки судна ставили между трюмами какой - нибудь приз, типа приемника "Грюндиг" для бригады, которая быстрее закончит трюм. Грузчик тогда шел, обычно, простодушный сельский хохол или такой же бульбаш, и они уж тут изгалялись всласть, благо, силы ихние были немеряны ... Правда, были случаи, когда люди помудрее и потверже охлаждали эту их природную дурость. В те годы Ленинград был еше не круглогодичным портом, и бригады на зиму разъезжались по портам Союза или уходили на заводы города, типа пивоваренного завода им. Степана Разина, мясокомбината или кондитерской фабрики. Во Владивостоке наши начали, было, проявлять такой же дурацкий рвачь, но их, вместо благодарности местные грузчики пригласили за штабель и объяснили, что жадность - очень нехорошее чувство ....
И вот, явился белой июньской ночью на 22 причале этот инфернальный "грек". Озарился ленинградским рассветом, ржавый и неприбранный, будто из еврейского анекдота:"И что ви мне такого можете сделать?" С трюмами и твиндеками полными окаменевшим сырцом... 

Жан Антуан Ватто. ( 1684-1721) "Вывеска лавки Жерсена".


Жан Антуан Ватто. "Вывеска лавки Жерсена" 1721. Музей Шарлоттенбург. Берлин.

Последняя работа Ватто. Летом 1720 года Антуан Ватто вернулся в Париж из Лондона. Доброжелательство и обходительность английского общества, заботы доктора Мида не смогли повлиять на грозную немощь, разъедавшую его изнутри, туберкулез. Ватто поселился у своего друга Жерсена - торговца картинами и атрибутами искусства, который как раз в это время приобрел на мосту Нотр-Дам модную картинную лавку "Великий монарх". Щепетильный и обязательный Ватто предложил в знак благодарности за приют написать вывеску для нового магазина, "да и чтобы просто пальцы размять ...". Смутившись, Жерсен начал было отказываться, но, видя, как упрямый Ватто с упоением взялся за дело, уступил.  Картина, одна из самых его больших по размеру, - полтора метра на три, была закончена за три недели. Ватто работал по утрам. После обеда он отдыхал и восстанавливал силы. Судя по отсутствию, за исключением нескольких рисунков, каких-то подготовительных этюдов, можно предположить, что Ватто работал в своей естественной, данной ему от природы манере - сходу выстраивая композицию "по внутреннему голосу", работая, "как работа подскажет", лишь изредка выходя из мастерской с блокнотиком, чтобы зарисовать с натуры лица людей (на картине они все были узнаваемы современниками) , да еще, чтобы "схватить" особенности интерьера самого заведения. Когда работа была водружена над дверью, восхищенный городской люд по множеству раз приходил на мост смотреть эту чудесную вывеску - картину.  В скором времени друзья уговорили Жерсена снять работу, с целью сберечь ее от непогоды и уличного парижского воздуха.
Но и сам Ватто уже нуждался в другом, не городском воздухе - началось резкое обострение чахотки. Друзья отыскали для него дом на окраине городка на берегу Марны. Здесь, в садах, он провел последние свои дни. Отошел ко Господу 18 июля 1721 года.
"Вывеска", по мнению многих исследователей считается апофеозом творчества Антуана Ватто,

Жан Антуан Ватто. ( 1684-1721)



Жан Антуан Ватто родился в 1684 году в Валансьенне (Да, название сейчас на слуху - знаменитая футбольная команда сейчас отстаивает имя этого маленького городка) в семье кровельщика. Отец был суров и драчлив, был пьяницей. Антуан родился вторым среди четырех сыновей, тщедушным и слабым, но он с самых ранних лет проявил такую мощную тягу к рисованию, что отец, махнув рукой и нахмурясь отдал его в ученики к местному художнику. Предание доносит, что Антуан так быстро опередил учителя, что тот выставил его на улицу, приговаривая, что тебе нечего у меня делать. По другой версии, отец отказался далее платить за учебу. В Валансьенне появился молодой человек, который "держал пальцы веером", убеждая сограждан, что он сейчас в Париже известный режиссер-постановщик. Тайком от отца Антуан пешком отправился в Париж. Там он поначалу примкнул к группе этого земляка-режиссера, но у того дела в Париже так не пошли, что он  через полгода вернулся домой в Валансьенн. Ватто пристроился к художественной мастерской на мосту Нотр-Дам, выпускающей в большом количестве недорогие "народные" копии с работ известных художников. Обладая мощным талантом и трудолюбием он достаточно быстро вошел в круг парижской богемы, приобрел хороших друзей в лице отца и сына Мариэттов, владельцев полиграфической фирмы. У них он впервые познакомился с офортами Рембрандта, рисунками Тициана и эстампами Рубенса, начал обретать необходимую "оболочку" профессионализма. Благодаря друзьям он обрел учителя в лице художника Клода Жилло, который специализировался на оформлении театральных постановок, писал небольшие картины на тему сцен итальянской комедии дель арте. Здесь Ватто вышел на ту прямую, которой держался оставшуюся жизнь. Жизнь околотеатральных подмостков, театральная жизнь "изнутри"... Оттуда был уже прямой путь к "галантным празнествам" на фоне природы, которые и сделали его бессмертным ...


Групповой портрет артистов Французской комедии.
Collapse )

Станислав Юлианович Жуковский (1875-1944). Три интерьера.



С.Ю.Жуковский - "певец русских усадеб", художник "серебряного века". Его расцвет пришелся на 1910е годы. Прямым учеником И.И.Левитана он не был, но всю жизнь, с момента знакомства с ним, учась в институте (МУЖВЗ), где Левитан преподавал в то время, постоянно был в контакте с Исааком Ильичем, постоянно пользовался его рекомендациями. Оказался блестящим продолжателем его дела. Его судьба как художника и человека оказалась яркой, и, одновременно, исполненной трагизма. Постоянно являясь украшением всех выставок, не испытывающий никогда финансовых затруднений (кроме периода, когда он, оказавшись в буржуазной Польше, попал под мировой кризис), он окончил свою жизнь в немецком концлагере...

Collapse )

Американская живопись. Эдвард Хоппер.


Летний вечер. 1947.

Американское захолустье. Арканзас или Кентакки, не имеет большого значения. 1947 год - не худший в американской истории, сытый год. Тракторист Джек Болтон и доярка Мэри Ка(у)гинс на веранде дома ее родителей. Душевные излияния Джека. Во всем послевоенном мире дефицит женихов: Мэри внешне сосредоточена, но внутренне ликует - этот телок у ее ног, наконец-то и на ее ферму пришло счастье! Жесткий, не прикрытый свет лампочки. Лицо Мэри грубовато, но это не от того, что оно плохо прописано - у многих "дам" Хоппера похожие лица; она уже в той поре, когда хорошо бы быть замужем, хоть привлекательная юбчонка по-прежнему хороша ей, благо, жара в Кентукки, вероятно, неимоверная, и еще можно сеэона три щеголять вот так ...
Жесткая, чисто "хопперовская" пустота веранды. Вся провинциальная Америка обита "сайдингом", все как у всех, равнодушный, ниспадающий пересчет этих планок, ничего лишнего (частного), почти абстрактная семейная история, Скоро в поселке среди бескрайних полей кукурузы состоится свадьба. Говорят, кукурузное поле издает монотонный несильный стрекот; этот стрекот растущих растений поднимается к ночному небу, к звездам, и маленькая лампочка на крыльце медленно накрывается густым знойным мраком ...
Хоппер был бы не Хоппер, когда бы эту историю с влюбленной парочкой не организовал в крепкую композицию -"машину". Сощурьте глаза и увидите, как здесь все подогнано одно к другому. Это настоящая живописная симфония. Голубой цвет потолка, он рефлектирует на эту сценку, и ... прорывается обыдещина, создается особый мир-кокон,
благоприятный этим двоим ...